Иран на перекрестке: война, переговоры и раскол в БРИКС
Ситуация вокруг Ирана в апреле 2026 года представляет собой один из самых сложных и динамичных узлов современной геополитики. После масштабных ударов США и Израиля 28 февраля, которые привели к гибели верховного лидера Али Хаменеи и серьезному повреждению инфраструктуры, страна оказалась на грани полного коллапса, но при этом сохранила способность к сопротивлению и маневрам. Одновременно кризис стал серьезным испытанием для БРИКС, показав глубокий раскол между членами блока по ключевым вопросам безопасности и международного права.
Удары февраля: «обезглавливание» режима и его последствия
Операция, проведенная совместно американскими и израильскими силами, стала самой масштабной военной акцией против Ирана за последние десятилетия. Основными целями были объекты ядерной программы, военные базы, коммуникационные центры и резиденция высшего руководства.
Главным результатом стала гибель Али Хаменеи, что было официально подтверждено иранскими властями, объявившими 40 дней траура, и лидерами США и Израиля. Это событие действительно стало «обезглавливанием» системы, но не привело к ее полному развалу, как ожидали многие. Власть быстро перешла к его сыну Моджтабе Хаменеи, который долгое время готовился к этой роли, контролируя ключевые структуры — Корпус стражей исламской революции (КСИР), спецслужбы и финансовые потоки.
Новый лидер выбрал тактику максимальной закрытости: он практически не появляется на публике, управляет из секретных бункеров и отдает приказы через доверенных лиц. Это не только мера безопасности — Моджтаба считается более жестким и непримиримым политиком, чем его отец, и его курс характеризуется усилением репрессий внутри страны и радикализацией внешней политики.
Удары нанесли серьезный ущерб ядерной программе: были разрушены многие объекты по обогащению урана, уничтожена часть оборудования и потеряны ключевые специалисты. Однако, как отмечают эксперты, полностью ликвидировать потенциал не удалось. Иран сохранил запасы высокообогащенного урана — около 440–450 кг с концентрацией 60%, что достаточно для создания нескольких ядерных боеприпасов при дальнейшем обогащении. Часть этих запасов была выведена в подземные хранилища, доступ к которым ограничен, и их точное местоположение неизвестно внешним силам и инспекторам МАГАТЭ.
Экономические последствия оказались катастрофическими: разрушены нефтеперерабатывающие заводы, электросети, транспортная инфраструктура. По оценкам, страна теряет до 500 миллионов долларов ежедневно из-за блокады и прекращения экспорта энергоресурсов. Инфляция достигла рекордных значений, национальная валюта обесценилась, а миллионы людей остались без жилья и основных услуг.
Переговоры в Исламабаде: спектакль прерван
После двух недель боевых действий при посредничестве Пакистана было достигнуто соглашение о перемирии, и первый раунд переговоров прошел 11–12 апреля. Это событие привлекло внимание всего мира, особенно учитывая оптимизм, который демонстрировал президент США Дональд Трамп, заявивший о близости к «исторической сделке».
Однако реальность оказалась сложнее и гораздо жестче. После более чем 21 часа напряженных дискуссий стороны так и не смогли достичь прорыва, хотя формально и подтвердили готовность продолжать диалог на экспертном уровне. Основные разногласия оказались слишком глубокими, чтобы их можно было преодолеть за один заход.
Кульминацией стал вчерашний день, 18 апреля. Как сообщило авторитетное агентство BBC со ссылкой на дипломатические источники, а затем официально подтвердило и государственное информационное агентство Ирана IRNA, Тегеран принял решение отказаться от дальнейшего участия во втором раунде переговоров, который был запланирован на сегодня в Исламабаде.
Этот шаг стал полной неожиданностью для многих, кто рассчитывал на эскалацию диалога, но perfectly вписывается в логику нового руководства страны. Причины срыва процесса озвучены официально и сводятся к трем фундаментальным пунктам:
Ядерный вопрос: неприемлемый ультиматум
США настаивали на 20-летнем моратории на любые работы по обогащению урана, полном вывозе всех запасов высокообогащенного материала за пределы страны и беспрепятственном доступе инспекторов МАГАТЭ на все объекты. Иран расценил эти требования не как основу для переговоров, а как условия полной капитуляции. Его собственное предложение — пауза в деятельности на срок до 5 лет, снижение уровня обогащения, но сохранение запасов на своей территории и полного контроля над процессом — было категорически отвергнуто Вашингтоном.
Особую остроту приобрел вопрос о тех самых 450 кг урана. Тегеран категорически отказывается передавать их третьим странам, называя этот ресурс «священным, как земля Ирана». В то же время в дипломатических кругах ходят слухи о возможном варианте временного хранения в нейтральных государствах или в России/Китае, но официально это не подтверждается. Версии о передаче Пакистану или Индии пока остаются на уровне слухов и являются частью информационной игры, призванной оказать давление на стороны.
Давление силой: блокада как аргумент
Иран прямо заявил, что не намерен вести переговоры «под дулом пистолета». Поскольку США не отменили морскую блокаду портов и продолжают экономическое удушение страны, Тегеран расценивает это как прямое нарушение духа перемирия и попытку добиться своего не за столом переговоров, а путем голода и разорения.
Отсутствие гарантий
Третьей причиной стало нежелание США давать письменные обязательства о прекращении агрессии, не поддержке действий Израиля и выводе своих военных инфраструктур из региона. Вашингтон ограничивается общими заявлениями, что для иранской стороны выглядит как явное свидетельство ненадежности партнера.
Таким образом, оптимизм Трампа во многом объясняется его внутренними политическими задачами: ему крайне важно представить результат как «большую победу» перед президентскими выборами в ноябре 2026 года. Однако за фасадом уверенности скрывается провал дипломатического маневра: Иран, несмотря на все потери, показал, что остается опасным и непокорным игроком, способным в любой момент поднять ставки.
Роль Пакистана: неожиданный посредник
Появление Пакистана в роли главного посредника стало для многих сюрпризом, но при ближайшем рассмотрении это решение выглядит логичным. Исламабад имеет одновременно рабочие отношения с Вашингтоном и Тегераном, географически близок к зоне конфликта и крайне заинтересован в его прекращении — более 80% импортируемой энергии Пакистан получает через Ормузский пролив.
Кроме того, Пакистан имеет богатый опыт выполнения подобных функций: именно он способствовал установлению контактов между США и Китаем в 1970-х годах, участвовал в Женевских соглашениях по Афганистану и помогал в переговорах с Талибаном. В данном случае его роль сводилась не столько к выработке компромиссов, сколько к обеспечению каналов связи и созданию условий для диалога, который стороны не могут вести напрямую из-за политических и идеологических противоречий. Однако, как показал вчерашний срыв, возможности посредника имеют свои пределы, когда речь заходит о принципиальных интересах.
БРИКС перед испытанием: солидарность против национальных интересов
Кризис вокруг Ирана стал самым серьезным испытанием для БРИКС с момента его расширения в 2024 году, когда Тегеран стал полноправным членом блока. Ситуация показала, что декларации о многополярности и солидарности сталкиваются с реальными противоречиями в интересах стран-участниц.
Блок оказался расколот на две группы, и этот раскол стал особенно очевидным на фоне отказа Ирана от переговоров и эскалации напряжения.
Группа «твердой позиции»
В нее вошли Россия, Китай и Бразилия, которые сразу же осудили удары США и Израиля как нарушение международного права и суверенитета Ирана. Они потребовали немедленного прекращения огня, начала переговоров и уважения к законным интересам Тегерана. Для России и Китая это не только вопрос принципа, но и стратегической важности: Иран является ключевым партнером в регионе, элементом системы сдерживания американского влияния и важным звеном в транспортных и энергетических коридорах. Сейчас эти страны оказываются перед выбором: как далеко они готовы зайти в поддержке своего союзника.
Группа «амбивалентной позиции»
Во главе с Индией, которая в 2026 году председательствует в БРИКС, эти страны заняли более осторожную или даже нейтральную позицию. Нью-Дели не осудил атаки, ограничившись выражением обеспокоенности эскалацией, но при этом критиковал ответные действия Ирана. Это объясняется сложными внешнеполитическими расчетами: Индия поддерживает тесные экономические и военные связи с США и Израилем, одновременно развивая сотрудничество с Тегераном и не желая портить отношения ни с одной из сторон.
ЮАР также заняла промежуточную позицию, выразив общую обеспокоенность, но избежав прямых оценок действий участников конфликта, опасаясь негативных последствий для своих отношений с Западом.
Главным итогом стало полное отсутствие какой-либо совместной заявления или единой позиции блока. Это стало сильным ударом по репутации БРИКС как альтернативного центра силы, способного противостоять гегемонии Запада. Кризис показал, что в критических ситуациях национальные интересы и геополитические ориентации оказываются сильнее коллективных обязательств.
При этом Иран активно обращается к партнерам по блоку с просьбами о поддержке, подчеркивая, что агрессия против него является вызовом для всего Глобального Юга и принципов многополярного мира. Однако пока эти призывы не нашли должного отклика, что ставит под вопрос сам смысл существования объединения в его нынешнем виде.
Перспективы: что дальше?
Ситуация остается крайне нестабильной, и до 22 апреля — истечения срока текущего перемирия — будет принято решение о дальнейшем развитии событий. Отказ Ирана от переговоров резко повысил ставки и приблизил регион к новой фазе конфликта.
Возможны несколько сценариев развития событий:
1. Эскалация и новая война. Поскольку дипломатия зашла в тупик, США, вероятнее всего, объявят переговоры проваленными по вине Тегерана и усилят давление. Возможны новые удары, расширение морской блокады и экономические санкции. В ответ Иран может полностью закрыть Ормузский пролив, активизировать своих союзников в Йемене, Ливане, Сирии и Ираке для нанесения ударов по американским и израильским целям. Регион может оказаться в состоянии полномасштабной войны.
2. Переход в режим «холодного противостояния». Стороны могут формально сохранить перемирие, но отказаться от прямых переговоров. Иран уйдет в глубокую оборону, продолжит развивать свою программу в скрытом режиме и наращивать ракетный потенциал. США и Израиль будут искать новые методы сдерживания, включая точечные операции и кибератаки. Мир войдет в полосу длительной и опасной нестабильности.
3. Внутренний взрыв. Дальнейшее ухудшение экономической ситуации, репрессии и усталость от войны могут привести к массовым протестам и попыткам смены власти снизу. Это самый непредсказуемый сценарий, который может полностью перекроить карту региона.
Для БРИКС кризис стал важным и болезненным уроком. Если блок хочет действительно стать влиятельным игроком на международной арене, ему придется найти механизмы согласования позиций по ключевым вопросам безопасности и выработать единую стратегию поведения в условиях растущей конфронтации между Западом и остальным миром. Пока же он выглядит как структура, способная существовать только в мирное время, но бесполезная в момент настоящего кризиса.
В целом, ситуация вокруг Ирана показывает, что мир вступает в период глубоких трансформаций, где старые правила и институты перестают работать, а новые еще только формируются в жесткой борьбе. И от того, как будут разрешены противоречия в этом узле, во многом зависит архитектура международных отношений на ближайшие десятилетия.
✍️ Аналитика основана на событиях и данных на 19 апреля 2026 года.
Комментарии
Отправить комментарий