Три эпохи американо-российских отношений

 

Dr. Вивьен Йор, Исследования 2026

«Лучше предвидеть неизбежное, чем удивляться наступившему.»

— Шарль Риго

Аннотация.

В работе анализируются три парадигмы отношений США и России за последние три с половиной десятилетия. Показано, что смены лидеров и внешнеполитических курсов скрывают глубинные структурные расхождения, которые не исчезают при заключении временных сделок. Современный этап характеризуется формированием новой нормы: сосуществование без партнёрства, взаимодействие без доверия, перемирие без мира.

Ключевые слова: США, Россия, международные отношения, геополитика, безопасность, трансатлантические связи, многополярность

Введение.

Американо-российские отношения — одна из самых парадоксальных и влиятельных осей мировой политики. Две страны, которые не являются прямыми соседями, не имеют неизбежных экономических конфликтов и не пережили между собой вооружённого столкновения, тем не менее определяли и продолжают определять контуры глобальной безопасности на протяжении более семи десятилетий.

Особенность современного этапа в том, что мы наблюдаем не просто очередное обострение или разрядку, а смену самой парадигмы взаимодействия. Отношения не движутся по плавной кривой «хорошо — плохо». Они проходят через качественные скачки, когда старая модель разрушается, а новая ещё не построена. Цель данной работы — проследить эти переходы, выявить постоянные и переменные факторы двусторонних отношений и оценить, что скрывается за современными попытками выстроить новую архитектуру взаимодействия.

Глава I. Три эпохи одного пути

1.1 Эпоха иллюзий: интеграция, которая не состоялась (1991–2014)

Распад Советского Союза открыл, казалось бы, новую главу в отношениях между Москвой и Вашингтоном. Обе стороны декларировали окончание холодной войны. Вопрос стоял не о том, будут ли США и Россия сотрудничать, а о том, в какой форме Россия интегрируется в существующую западную систему.

На практике интеграция пошла асимметрично. Россия принимала правила игры, но не получала права на участие в их формировании. Расширение НАТО стало главным символом этого разрыва. Первая волна расширения 1999 года, когда в альянс вошли Польша, Венгрия и Чехия, была воспринята в Москве как обещанное и нарушенное слово. Вторая волна 2004 года — семь новых членов — окончательно изменила геометрию безопасности на континенте. К 2008 году, после саммита НАТО в Бухаресте, где было объявлено об открытой перспективе членства Украины и Грузии, в Москве поняли: система безопасности Европы строится без России и против неё.

Разногласия по конкретным кризисам — Югославия (1999), Ирак (2003), Ливия (2011) — демонстрировали одно и то же: Вашингтон исходил из того, что его видение международного порядка универсально и должно быть принято всеми. Москва исходила из того, что у неё есть собственные интересы, которые не сводятся к согласию с Вашингтоном. К 2014 году накопилось то, что можно назвать кризисом взаимных ожиданий. Интеграция не состоялась. А новая модель взаимодействия не была создана.

Перелом наступил в марте 2014 года. Возвращение Крыма в состав России и последующая реакция Запада ознаменовали конец первой эпохи. Система отношений, построенная на иллюзии будущего единства, прекратила существование.

1.2 Эпоха разрыва: взаимное отторжение как новая норма (2014–2024)

Период 2014–2024 годов начался с того, что обе стороны фактически признали: мы разные, наши интересы не совпадают, наши системы ценностей различны. Но ни одна из сторон не смогла предложить работоспособную модель сосуществования.

2014–2021 годы: санкционные волны, взаимные высылки дипломатов, сокращение совместных проектов, выход из двусторонних договоров. Диалог по стратегической стабильности поддерживался, но всё больше походил на техническое обслуживание разваливающегося здания. Самое показательное: встречи на высшем уровне происходили, но не приводили к изменению ситуации на местах. Система отношений работала в режиме управляемого конфликта — до февраля 2022 года.

Февраль 2022 года стал качественным рубежом. Отношения перешли из режима «противники, но не враги» в режим открытого противостояния. Разорваны практически все каналы доверительного взаимодействия. Санкции стали инструментом не корректировки поведения, а экономического отделения. Конфликт на Украине превратился в точку невозврата: любое улучшение отношений стало восприниматься как предательство интересов одной из сторон.

К 2024 году старая модель была полностью демонтирована. Но вместо неё возникло неопределённое состояние: нет ни мира, ни объявленной войны, ни правил, ни соглашений. Именно эта пустота и создала предпосылки для поиска нового формата взаимодействия.

1.3 Эпоха поиска: сделка вместо интеграции? (2025–настоящее время)

Возвращение Дональда Трампа в Белый дом ознаменовало смену риторики. Тезис «Россия не враг» не был простой фигурой речи — он отражал готовность Вашингтона обсуждать двусторонние отношения вне контекста ценностного единства. Это ключевое отличие от предыдущих администраций: не нужно быть похожими, чтобы договориться.

На поверхность вышли три потенциальные оси возможного компромисса:

Энергетика и глобальные рынки. Энергетический кризис 2022–2024 годов показал: полное исключение России из глобальной энергетической системы экономически непосильно для остального мира. Цены на энергоресурсы, инфляция, перебои поставок — всё это указывало на то, что полный разрыв обходится дороже, чем управляемое взаимодействие.

Стратегическая стабильность. Несмотря на разрыв договоров, ни одна из сторон не заинтересована в непредсказуемом эскалации ядерного риска. Неформальные каналы связи сохранялись даже в пик напряжённости — это указывает на то, что взаимное опасение остаётся сильнее идеологических разногласий.

Перегруппировка сил в Азии. Рост Китая как глобальной державы изменил геометрию расчётов. Для Вашингтона появление новой оси напряжённости делает конфликт с Россией чрезмерной нагрузкой. Для Москвы открытость Вашингтона создаёт пространство для манёвра, но не безусловный интерес к сближению.

Ключевое отличие новой эпохи: Речь больше не идёт о партнёрстве. Речь идёт о сделке. О том, чтобы разграничить сферы ответственности, снизить риски и обменять уступки на уступки. Это прагматизм без доверия. И это одновременно и более реалистичная, и более хрупкая основа для отношений.

Глава II. Структурные противоречия - то, что не меняется

Ни одна смена лидеров, ни одна новая сделка не устраняет глубинных расхождений. Они лежат в основе взаимного восприятия и воспроизводятся при любом режиме и любой администрации.

2.1 Безопасность Европы — две системы отсчёта

Принципиальное расхождение прослеживается уже в самом понимании основ безопасности. Соединенные Штаты и НАТО исходят из того, что безопасность каждого государства является его суверенным правом, а выбор в пользу того или иного военного альянса — его внутренним делом. Российская сторона исходит из иного принципа: безопасность неделима, и расширение военного блока к её границам воспринимается напрямую как угроза национальной безопасности.

Различаются и представления об архитектуре европейской безопасности. Для Вашингтона НАТО остаётся основой стабильности на континенте. Для Москвы же настоящая безопасность должна строиться на равноправной основе, без разделения стран на победителей и проигравших в холодной войне.

Наконец, стороны расходятся в понимании механизмов разрешения споров. Для НАТО коллективная оборона является внутренним вопросом альянса. Российская позиция заключается в том, что любые вопросы безопасности должны обсуждаться с участием всех заинтересованных сторон, а не решаться за их спинами.

Корень разногласий не в конкретных шагах, а в логике. Для Вашингтона расширение НАТО — это распространение стабильности. Для Москвы то же самое — это продвижение военной инфраструктуры вдоль границ. Обе стороны исходят из внутренне непротиворечивой логики, но эти логики не пересекаются. И пока эта разница в фундаментальных подходах не будет признана обеими сторонами — любые соглашения будут временными.

2.2 Постсоветское пространство — зона интересов или суверенный выбор

Этот вопрос стал главным камнем преткновения на всём протяжении последних тридцати лет.

Для США и большинства стран Запада постсоветские государства — это субъекты международного права, имеющие полное право самостоятельно определять свою внешнюю политику, выбирать партнёров и вступать в любые союзы. Любое давление со стороны Москвы воспринимается как нарушение суверенитета и попытка восстановить сферы влияния.

Для России постсоветское пространство — это регион исторических, культурных, экономических и этнических связей. Отношения с этими странами воспринимаются как жизненно важные для безопасности и благополучия. Прямое влияние внешних сил в этом регионе воспринимается как прямая угроза национальным интересам.

Тупик заключается в следующем: Запад предлагает России признать суверенный выбор этих стран без оговорок. Россия предлагает Западу учитывать её законные интересы в регионе. Ни одна из сторон не считает аргументы другой достаточным основанием для изменения позиции. Это не ошибка дипломатии — это столкновение разных систем ценностей и разного понимания суверенитета.

2.3 Статус в международном порядке — лидерство против равноправия

Самое глубокое и редко озвучиваемое противоречие — разное видение своего места в мире.

Вашингтон исходит из того, что США являются глобальной державой, несущей ответственность за поддержание международного порядка. Отсюда право вмешательства в конфликты, продвижение ценностей, формирование коалиций. Когда интересы других стран расходятся с интересами США — это воспринимается как отход от универсальных норм.

Москва исходит из того, что Россия является независимой великой державой, которая строит свою политику на основе собственных национальных интересов. Отсюда неприятие диктата, требование равноправия, право на особую позицию в регионах традиционного присутствия. Когда Вашингтон называет это вызовом международному порядку — Москва отвечает, что порядок не может строиться на интересах одной державы.

Эти два видения несовместимы по определению. США не могут признать Россию равной — это подорвало бы основы их глобальной роли. Россия не может согласиться быть ведомой — это подорвало бы основы её суверенитета. Поэтому любое сближение всегда будет ограничено этим фундаментальным расхождением.

Глава III. Нынешний этап - возможности и ограничения

3.1 Что работает в пользу нормализации

Экономические и энергетические реалии. Санкции создали новые издержки, но не изменили поведение России. Более того, глобальная экономическая изоляция оказалась технически невозможной — объём торговли России с Глобальным Югом вырос. США и их партнёры столкнулись с тем, что российские ресурсы заменить полностью не получается, а цена их исключения продолжает расти. Это создаёт прагматичный стимул к разграничению — не дружба, а взаимоприемлемый обмен.

Усталость от конфликта. Конфликт на Украине продемонстрировал пределы возможностей каждой из сторон. Ни одна не смогла достичь заявленных целей военным путём. Осознание этого — необходимое, хотя и болезненное условие для любых переговоров.

Смена приоритетов. Вашингтон открыто заявляет, что его главный стратегический соперник — Пекин. Для Москвы чрезмерная фокусировка на западном направлении также выглядит всё менее оправданной. Разведение векторов интересов может создать пространство для взаимных уступок по второстепенным вопросам.

Неформальные каналы сохранились. Даже в пик противостояния оставались линии связи, которые не разрывались полностью. Это не знак доверия — это признание необходимости минимизировать риски непреднамеренной эскалации. Наличие таких каналов — минимальная, но важная предпосылка любого диалога.

3.2 Что препятствует прогрессу

Дефицит доверия — системный, а не ситуативный. Каждая сторона ожидает, что другая использует любую паузу для наращивания сил. Поэтому уступка воспринимается не как жест доброй воли, а как тактический ход. В таких условиях любое соглашение выглядит временным.

Внутренние ограничения. В Вашингтоне любое сближение с Россией встречает сопротивление в Конгрессе, в медиа, среди части экспертного сообщества. В Москве любая уступка может быть интерпретирована как слабость. Оба лидера ограничены внутриполитическим контекстом — и это сильнее любых личных договорённостей.

Третьи стороны — не фон, а участник процесса. Европа, Украина, Китай, страны Глобального Юга — ни одна из этих сил не остаётся нейтральной. Любая американо-российская сделка затрагивает интересы третьих стран, и они будут влиять на процесс. ЕС не заинтересован в том, чтобы его позиция оказалась между Вашингтоном и Москвой. Украина не может согласиться на условия, которые воспринимаются как предательство. Китай не заинтересован в стабилизации отношений между своими основными конкурентами. Это значит: любая двусторонняя договорённость будет встречать сопротивление извне.

Отсутствие общей повестки. Раньше были совместные проекты — космос, борьба с терроризмом, ядерное разоружение. Сейчас остались только темы предотвращения катастроф. Это слишком узкая основа для прочных отношений.

3.3 Новая норма — не мир, но и не война

Самое вероятное развитие событий — не возвращение к партнёрству и не переход к открытой войне, а формирование новой нормы сосуществования:

- Признание разности интересов как данности, а не ошибки

- Сохранение каналов связи для предотвращения непреднамеренной эскалации

- Ограниченное взаимодействие там, где интересы объективно совпадают — энергетика, арктика, борьба с транснациональными угрозами

- Отсутствие иллюзий на счёт будущего единства ценностей или систем

- Сохранение взаимных претензий и напряжённости по ключевым вопросам — но в рамках установленных границ

Новая норма — это не конец конфликта. Это соглашение о том, как жить с конфликтом. Не идеально, не романтично, но единственно реалистично в обозримом будущем.

 

Глава IV. Перспективы и прогнозы

 

4.1 Временные горизонты и переломные точки

Прогнозирование двусторонних отношений — задача особой сложности. Здесь не действуют экономические закономерности, статистика имеет ограниченную ценность, а решения принимаются в условиях высокой степени закрытости и субъективного выбора. Однако можно выделить ключевые временные рубежи, на которых формируются поворотные пункты:

В краткосрочной перспективе, рассчитанной на 6–12 месяцев, основными факторами, которые будут определять ход событий, останутся динамика конфликта на Украине, ход промежуточных выборов в США и состояние энергетических рынков.

В среднесрочном горизонте — от одного до трёх лет — вектор изменений будет формироваться под влиянием завершения срока полномочий администрации Трампа, дальнейшей эволюции санкционных режимов и процесса переформатирования связей между Европейским Союзом и Россией.

А в долгосрочной перспективе, охватывающей период от 5 до 10 лет, характер отношений будут определять более масштабные процессы: формирование структуры многополярного мира, появление новых центров силы, технологические сдвиги и поколенная смена элит.

 

Ни один из этих рубежей не является изолированным. События ближайших месяцев заложат основу тренда на годы вперёд. Но важно понимать: каждое новое решение не только решает текущую задачу — оно меняет правила игры на будущее.

 

4.2 Три сценария развития событий

Сценарий А — УПРАВЛЯЕМОЕ СОСУЩЕСТВОВАНИЕ (наиболее вероятный)

Суть: Конфликт на Украине замораживается по линии соприкосновения без формального мирного договора. Возобновляются отдельные каналы диалога по стратегической стабильности, энергетике, гуманитарным вопросам. Санкции частично смягчаются, но основные ограничения сохраняются. Отношения не улучшаются кардинально, но и не скатываются в эскалацию.

Условия реализации:

- Обе стороны признают пределы военных возможностей

- Внутреннее сопротивление уступкам остаётся контролируемым

- Третьи игроки не блокируют процесс

- Создается рабочий механизм предотвращения инцидентов

Плюсы: Предсказуемость, снижение риска ядерной эскалации, частичное восстановление экономических связей, пространство для движения в других направлениях.

Риски: Замороженный конфликт остается пороховой бочкой, отсутствие доверия делает любые соглашения хрупкими, формальность диалога без решения корневых проблем.

Вывод по сценарию: Это не мир, но и не война. Это состояние, которое может длиться годами, а возможно — десятилетиями. Неудовлетворительно по сути, но устойчиво по форме. Именно такая модель и формирует новую норму взаимодействия.

 

Сценарий Б — НОВАЯ ЭСКАЛАЦИЯ (вероятность растет при замедлении переговоров)

Суть: Диалог не складывается, стороны наращивают военные усилия, конфликт расширяется либо интенсифицируется. Новые санкции, разрыв оставшихся каналов связи, вовлечение новых участников. Отношения скатываются к состоянию, близкому к холодной войне в её пиковой фазе, но с элементами горячего противостояния.

Триггеры:

- Срыв переговоров без создания альтернативного механизма стабилизации

- Внутренние политические изменения в США или России, при которых уступка становится политически невозможной

- Инцидент с участием третьих стран, воспринятый как акт прямой агрессии

- Технологический прорыв одной из сторон, меняющий баланс сил

Последствия:

- Полное разрывы дипломатических и экономических связей

- Переход конфликта в затяжную фазу с непредсказуемой географией

- Формирование двух параллельных блоков с минимальным взаимодействием

- Рост влияния Китая как единственного независимого арбитра — и одновременно как третья сторона конфликта

Вывод по сценарию: Самый опасный вариант не потому, что неизбежен, а потому, что может произойти по ошибке, просчету или под давлением третьих сил. Отсутствие рабочего канала связи увеличивает вероятность такого исхода экспоненциально.

 

Сценарий В — НОВАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ СДЕЛКА (менее вероятный, но возможный при смене парадигмы)

Суть: Стороны приходят к комплексному соглашению, охватывающему безопасность Европы, статус постсоветского пространства, ограничение вооружений и экономическое взаимодействие. Фактически — новая архитектура безопасности, аналогичная договорам холодной войны, но адаптированная к реальности XXI века.

Что должно произойти:

- Появление новой системы взаимных гарантий — не на словах, а в виде контрольных механизмов

- Признание разности интересов как отправной точки, а не препятствия

- Вовлечение Европы как равноправного участника процесса, а не наблюдателя

- Создание независимого арбитражного механизма для разрешения споров

Почему сложно реализовать:

- Нет доверия — а без него любые гарантии пусты

- Третьи страны не готовы быть объектом договоренностей

- Внутренние издержки для лидеров обеих сторон слишком высоки

- Изменилась сама природа власти — решения принимаются не только в столицах двух держав

Вывод по сценарию: Возможен не ранее чем через 5–7 лет, когда сменится поколение элит и произойдет окончательное переструктурирование глобальных альянсов. Не сейчас. Но готовиться к его обсуждению — уже необходимо сегодня.

 

4.3 Структурные факторы, которые изменят игру

Даже при сохранении текущей политики внешние силы изменят контекст независимо от желания сторон:

Технологический сдвиг

- Автономные системы оружия изменят баланс устрашения — реакция будет исчисляться секундами, а не часами

- Контроль над космосом и цифровой инфраструктурой станет важнее контроля над территориями

- Технологическое отставание одной из сторон ускорит смену парадигмы — как это произошло в конце 80-х

Перераспределение влияния

- Китай к 2035 году станет крупнейшей экономикой мира — и Вашингтон, и Москва будут вынуждены перестраивать свои отношения с учетом этого фактора

- Глобальный Юг перестанет быть пассивным наблюдателем — его выбор определит, какой именно многополярный мир появится

- Европа либо обретёт стратегическую автономию, либо окончательно утратит субъектность — и в том, и в другом случае баланс изменится кардинально

Смена поколений

- Те, кто формировал восприятие мира через холодную войну, уступят место поколению, для которого конфликт на Украине — точка отсчёта

- Изменится сам язык дипломатии, критерии оценки, допустимые формы взаимодействия

- Старые формулы перестанут работать — но новые ещё не будут найдены. Это период повышенной нестабильности

 

4.4 Что остаётся неизменным — ядро двусторонних отношений

Каким бы ни был сценарий, есть константы, которые не исчезнут ни через 5, ни через 10 лет:

География не меняется. Две крупнейшие по территории страны мира остаются соседями по Евразии — с общими границами, общим историческим опытом и взаимным влиянием, которое невозможно отменить декретом.

Статус не исчезает. Обе стороны останутся ядерными державами с глобальными амбициями. Ни одна не исчезнет, ни одна не станет второстепенной. Придётся учиться жить рядом — нравится это или нет.

Интересы не совпадут. Разные исторические пути, разные системы ценностей, разные геополитические оси. И это нормально. Проблема не в том, чтобы интересы совпали — а в том, чтобы они пересекались без столкновения.

Безопасность неделима. Пока одна сторона считает, что её безопасность строится за счёт небезопасности другой — стабильность будет иллюзией. Это главный урок последних тридцати лет. И его ещё предстоит выучить.

 

Заключение.

Американо-российские отношения не вернутся в прошлое. Никогда. Ни при каких лидерах, ни при каких обстоятельствах. То, что было до 2014 года, исчезло навсегда.

Но это не означает, что будущее предопределено. Между возвращением к конфронтации и построением новой системы безопасности есть огромное пространство выбора. И этот выбор не делается раз и навсегда — он делается каждый день, в каждом решении, в каждом пропущенном звонке и в каждом сделанном шаге навстречу.

Самый реалистичный прогноз на ближайшее десятилетие — не мир, не союз, не партнёрство. А управление конфликтом. Не идеально, не романтично, но необходимо. Потому что цена ошибки слишком высока, а возможность катастрофы слишком реальна.

Настоящая дипломатия — это не поиск друзей. Это умение оставаться цивилизованным с тем, с кем вы не согласны. И это умение найти ту единственную точку, где вы не можете позволить себе разойтись. А эта точка существует. Она называется выживание.

И пока обе стороны это понимают — есть надежда. Не на лучшие отношения. А на достаточные, чтобы просто существовать. И это уже немало. Это основа, на которой можно строить дальше. Если хватит терпения, мудрости — и времени.

Американо-российские отношения прошли полный цикл: от надежды на интеграцию через горькое разочарование и взаимное отторжение к прагматичному сосуществованию без иллюзий. Каждая предыдущая модель разбилась об одно и то же — ожидание, что другая сторона изменит свою природу, свои интересы, своё видение мира.

Новая парадигма строится на противоположном основании: мы разные, наши интересы не совпадают, наши системы ценностей различны. Но это не означает, что мы должны воевать. Это скромная, но важная отправная точка.

Любая новая сделка между Вашингтоном и Москвой будет хрупкой. Она не решит глубинных противоречий. Но она создаст то, чего так не хватало последние годы — предсказуемость. А предсказуемость — основа любой безопасности. Не дружба, не доверие, не единство ценностей — а предсказуемость и взаимное уважение границ.

Вопрос не в том, когда отношения станут хорошими. Вопрос в том, смогут ли две великие державы выстроить взаимодействие, при котором каждая будет учитывать жизненно важные интересы другой, не отказываясь от собственных. Это и есть настоящая дипломатия — не устранение различий, а управление ими. И это работа не на одно десятилетие.

Ряд ключевых предположений, заложенных в основу настоящего исследования, получил полное подтверждение в ходе развития событий последнего периода. Это позволяет рассматривать представленную логику не только как теоретическое обобщение, но и как рабочий инструмент для понимания процессов, происходящих в реальности.

Список

Ранее опубликованные работы автора

1. Вивьен Йор. Международные отношения и мировая экономика в 2026 году: состояние и перспективы. — «Дипломат», 01.03.2026. URL: https://diplomatru.ru/mir-v-2026/

2. Вивьен Йор. Крепость Америка: стратегия новой эпохи. — «Геополитика», 10.06.2026. URL: https://www.geopolitika.ru/article/krepost-amerika-strategiya-novoy-epohi

3. Вивьен Йор. Геополитический тупик доктрины «Крепость Америка» и переформатирование системы международных отношений. —22.06. 2026 URL: https://diplomatru.ru/tupik/

4. Вивьен Йор. Сделка США — Россия: вероятность, условия и новая реальность для мира и России. — 17.05.2026  

I. Официальные документы и договора

5. Договор об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО). — Москва, 26 мая 1972 г.

6. Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). — Прага, 8 апреля 2010 г.; продлён 3 февраля 2021 г.

7. Совместная декларация об основах взаимоотношений РФ и США. — Вашингтон, 17 июня 1992 г.

8. Стратегия национальной безопасности США — 2025; Стратегия национальной обороны США — 2026. — Официальные документы Белого дома / Минобороны США

9. Заявления пресс-службы Белого дома и Президента РФ, 2024–2026 гг. — Официальные сайты

 

II. Аналитика и исследования

10. Chatham House, RAND Corporation, Международный фонд мира — Доклады по российско-американским отношениям и стратегической стабильности, 2014–2026

11. Валдайский международный дискуссионный клуб — Ежегодные доклады и материалы заседаний, 2024–2026

12. СИПРИ (Стокгольмский международный институт исследования проблем мира) — Ежегодник: вооружения, разоружение и международная безопасность, 2025–2026

13. «Россия в глобальной политике», «Foreign Affairs», «Дипломат» — Аналитические публикации по двусторонним отношениям и глобальной безопасности, 2024–2026

14. МВФ, Всемирный банк — Данные по глобальной экономике и взаимной торговле США–Россия, 2024–2026

15. Арбатов А.Г., Тренин Д.В., Лукьянов Ф.А. и др. — Избранные работы по российско-американским отношениям и европейской безопасности